Продолжим о серьезном, сегодня поговорим о травме и о том, насколько она излечима.
На этот вопрос каждый специалист отвечает по-своему, в зависимости от модальности, в которой он работает - какие именно явления подразумеваются под травмой.
Но важно не только это. Важны также исходные данные клиента: его возраст, глубина травмы, личностная организация клиента, отсутствие показателей резистентности к психотерапии и тд.
Приведу свой взгляд на работу с травмой насилия. Его я как-то описывала клиентке в одной из своих открытых демо-сессий.
«Мы исследуем детский опыт человека, аккуратно, постепенно, поднимаем его, человек начинает погружаться в "там и тогда", воспроизводит те переживания и чувства.
Тогда он их переработать не мог, поскольку детская психика на это не способна, а сейчас - может, поскольку человек все же уже не ребенок.
Психика взрослого более зрелая и устойчивая.
И человек начинает потихоньку перерабатывать в "здесь и сейчас" опыт "там и тогда". Делается это различными техниками. Но что еще важно.
В конце сессии человека нужно "собрать" и вернуть в здесь и сейчас. Для этого тоже есть специальные техники. Иначе это - небезопасно.
Далее, когда опыт будет переработан, насколько это возможно, человеку становится легче, появляется ресурс справляться с тем, с чем есть сложности в текущей жизни и потихоньку отделять опыт травмы от реальности.
То есть, появляется возможность не смотреть через «изогнутое стекло травмы» на реальность.
Тогда человек начинает выходить из этого переноса на те фигуры, которые сейчас его окружают и которые он считает опасными и не доверяет им. Человек начинает видеть в этих людях реальных людей, а не тех, кто может причинить боль.
И напряжение уходит все больше и больше.
Также мы работаем с тем, что "ловим" триггеры, любые, которые вызывают у человека тревогу и страх и работаем с ними. Растождествляем травму и реальность.
Важная часть - работаем с самоотношением человека. Люди, у которых было много насилия в детстве, часто переживают стыд и вину даже там, где они не виноваты и ничего стыдного не делают. И много страха. И иногда защитной злости.
Мы работаем со злостью, которая была подавлена в тех травмирующих событиях.
Это очень важный ресурс. Это про границы, про безопасность человека. В травме границы нарушались - телесные, психологические и тд.
Ребенок свои границы от взрослых защитить не может. А взрослый - может. И происходит это с помощью злости.
Мы работаем со страхом - так, как я писала выше.
Человек становится увереннее и устойчивее. И постепенно травматичный опыт теряет над ним власть. Не сказать, что абсолютно полностью, но это становится тем, что можно замечать, называть и контролировать».
Травма, на мой взгляд, не уходит полностью, как и личностный дефицит. Но дефицит можно скомпенсировать, а травму «залечить до небольшого шрамика» - человек знает, что это есть, но это больше не беспокоит его, рана не болит, ну может иногда «потягивать на погоду», но на жизнь в целом не влияет, не управляет ей из боли «открытой раны».
Еще хотелось бы сказать, что практически у всех у нас есть такие травмы - у кого-то они сами зарубцевались, кто-то их регулярно «расковыривает», потому что выбрал себе окружение, которое соответствует его травме.
Как мы травмируемся о других, так мы и вылечиваемся о других тоже. Это может происходить в безопасных, близких, теплых отношениях человека, если ему повезло в них оказаться. Почему повезло, потому что, как ни парадоксально, выбирает он людей совсем не для исцеления, к сожалению.
Так это может происходить и в терапии - в безопасном, поддерживающем контакте с терапевтом. Где нет места насилию, обесцениванию, осуждению.
И если человек постепенно доверится, покажет свою уязвимость, свои «темные стороны» терапевту, который примет это, в том числе и выдержит защитную агрессию человека, и много еще чего, что в качественной терапии происходит, человек получит шанс на исцеление - заживление того, что болит. ❤️🩹 https://t.me/berdnikova_psy Присоединяйтесь!